Парень сидел напротив секретарши, которая, положив одну красивую ногу на другую, медленно поворачивалась перед ним на крутящемся стуле, опираясь на высоченную шпильку. Белоснежная блузка, юбка почти по самое ничего... Красота! Белокурые волосы тщательно уложены в мудреную какую-то косу, которая, как маятник, раскачивается за спинкой стула в такт ее плавным движениям. «Ничто так не красит женщину, как перекись водорода!» – вспомнила Маша Аркашиного производства шутку в адрес Алены. Пухлые, чуть тронутые блеском губы девушки изогнулись в усмешке, красивые наглые глаза снисходительно прищурены... «Кокетка, мать твою! Моя Варька в сто раз тебя интереснее...» – вежливо улыбаясь, подумала Маша, подходя к Алениному столу.

– Доброе утро, молодые люди! Арсений Львович на месте?

Алена медленно повернулась к ней на своем крутящемся стуле, окинула оценивающим наглым взглядом. И ничего не успела ответить – дверь в кабинет Арсения резко открылась. Маша отпрянула, увидев его бледное злое лицо.

– Зайди! – рявкнул он ей. Тут же резко развернулся, пошел в глубь кабинета. – Почему он у тебя без дела шляется? – накинулся он на Машу, как только она закрыла дверь. – Уволю к чертовой матери! Ты что, без него не справляешься? Молокосос!

– Арсений, но ты же сам его привел... – растерянно залепетала Маша. – Он хороший мальчик и нигде не шляется... А что в приемной сидит – так он же интересный парень, и Алена ему нравится...

Лица его она не видела. Арсений стоял у окна, держа сжатые в кулаки руки в карманах брюк, покачивался с пятки на носок. Молчал. Потом неспешно произнес:

– Ладно, Мышь, иди к себе... Извини...

Маша вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Аркадия в приемной уже не было. Алена сидела в прежней своей позе. Чуть улыбаясь уголками рта, смотрела на Машу. От ее насмешливо-наглого взгляда стало не по себе, захотелось поскорее уйти. «Тоже мне, Шерон Стоун... И почему я всегда теряюсь, когда на меня так смотрят? Сбегаю с поля боя, побросав все знамена...» – с досадой думала Маша, медленно подходя к дверям своего кабинета.