— Это не граф Эшберн дрался плечом к плечу со мной, когда на нашу карету напали неподалеку от Кале. Это не граф Эшберн почти перепил меня, Мак-Грегора, под столом в маленькой грязной таверне в Риме.

— Уверяю тебя, что это был граф Эшберн, поскольку я отлично помню оба инцидента.

Внезапно Колл стал серьезным.

— Послушай, Бригем, как граф Эшберн, ты заслуживаешь того, чтобы оставаться в Англии, ходить на балы и вечеринки с игрой в карты. Ты мог бы принести пользу и здесь, держа открытыми глаза и уши…

— Но?

— Но если мне предстоит драться, я бы хотел, чтобы ты был рядом. Ты поедешь?

Бригем посмотрел на своего друга, потом перевел взгляд на портрет бабушки.

— Конечно.

Погода в Лондоне была холодной и сырой. Она оставалась такой спустя три дня, когда два друга отправились на север. До границы им предстояло путешествовать в сравнительном комфорте кареты Бригема, а остальной путь проделать верхом.

Для тех, кто оставался в Лондоне в эту скверную январскую погоду и проявлял любопытство, лорд Эшберн отправился в Шотландию навестить семью своего друга.

Больше знали только несколько стойких тори

В запертом сундуке под полом кареты находилось куда больше золота, чем требовалось для визита в семью друга.

Им приходилось ехать гораздо медленнее, чем хотелось Бригему, так как дороги были скользкими, а снежные сугробы иногда вынуждали кучера пешком вести за собой упряжку. Бригем предпочел бы сидеть на хорошей лошади и скакать галопом.

Взгляд в окно показывал ему, что на севере погода может быть только еще хуже. С терпением, которое он воспитал в себе, Бригем откинулся назад, положил ноги в сапогах на противоположное сиденье, где подремывал Колл, и позволил мыслям устремиться назад, к тем блистательным месяцам, которые он в прошлом году провел в Париже.