Тора возразила, что это тот же маскарад. Ведь никто не осуждал ее прежде, когда она одевалась царицей Савской, но баронесса только осуждающе поджала тонкие губы.

Однако, не смея ослушаться, придворная дама приобрела народный костюм в одном из самых дорогих магазинов города. Он был прекрасно сшит из очень хорошей материи и показался Торе очень красивым. Крестьяне Радославского княжества любили принарядиться по праздникам, но и в будни, когда женщины работали в поле в выцветших, залатанных юбках и в белых стираных-перестираных блузках, было видно, какой красотой наградила их природа.

«Никто не обратит на меня внимания, — мысленно успокаивала себя Тора. — Вокруг будет столько красивых девушек, что еще одну никто не заметит».

Она посмотрелась в зеркало. От волнения и возбуждения ее глаза казались огромными и лучились мягким светом.

Когда Тора осторожно спустилась по одной из черных лестниц дворца, на небе еще горели несколько самых ярких звезд, хотя ночная мгла рассеивалась, уступая место рассвету. Она вышла в парк. Сразу за дверью начиналась живая изгородь, окружавшая дворец сзади. Кусты были в цвету, в воздухе стоял сладкий аромат.

Тора набросила шаль на голову, чтобы лицо оставалось в тени на тот случай, если кто-нибудь из охранников все-таки заметит ее. Но предосторожность оказалась излишней. Около задних ворот дворца охраны не было.

Все сидели в караульном помещении, хотя считалось, что они должны использоваться только тогда, когда зимой с гор сползали тяжелые снежные тучи или когда осенью дождь хлестал безжалостным потоком.

Но Тора рассчитала правильно: охранники норовили оставить свой пост в любой момент, когда им не грозило быть уличенными в нерадивости.