Спектакль произвел должное впечатление. Толстяк побелел как полотно и задрожал в крупном ознобе, а бывшая жена Голованова обмочилась и тихонько завыла на одной ноте.

– Ладно, шалава, живи, – спрятав пистолет обратно, милостиво разрешил я. – Дочку твою жалко. Кстати, где она?

– У бабушки, – выдавила Вероника. – В деревне. На лето отправили.

– А ты, стало быть, с хахалем отвисаешь, – похабно ухмыльнулся я. – Хотя… мне по барабану. В общем, так, если Голован здесь больше не живет и вы не знаете, где его найти, – платить будете сами.

– Мы знаем, – робко вякнул «Толик». – Он… на свалке!

– Ч-е-его?! – опешил я.

– Да, да! Сергей на свалке теперь обитает. На северной окраине города, – скороговоркой зачастила Вероника. – С бомжами! Говорит, ему там лучше, чем со мной. Несколько раз приходил, хотел с дочерью повидаться, а от самого помойкой разит! Потом присылал дружка. Прилично одетого. Ну я и приняла вас за второго. Вы уж простите, пожалуйста! А деньги у него есть. Точно, точно! Они у себя на свалке цветные металлы собирают. Иногда золото и серебро находят. Сергей, помнится, предлагал на дочку двадцать тысяч рублей, но я не взяла! – тут Вероника блудливо потупилась. «Насчет последнего врет, – мысленно отметил я. – Но остальное похоже на правду. Особенно если вспомнить первую реакцию на мое появление». И вслух потребовал: – Давай семейный альбом, в темпе! Я должен убедиться, что твой бомж – тот самый хмырь, проигравший мне бабки. А не какой-нибудь другой!

– Ищи, Верунчик, ищи!!! – засуетился потный от страха толстяк. – Не заставляй человека ждать!!!

Альбом нашелся на антресолях, в куче старого хлама. Пролистав запыленные страницы, я выдрал оттуда широкоформатную фотографию Голованова в гражданской одежде, пообещал сожителям удавить обоих, если про свалку фуфло толкнули* * *

Северная свалка располагалась в километре от Кольцевой дороги, занимала обширную территорию и издавна пользовалась дурной репутацией.