Он внимательно осмотрел Леку. Открыл матовую панель в стене, оказавшуюся дверцей бара, достал бутылку коньяку.

– Будешь?

– Нет.

– Ну как хочешь. По мне, так тебе сейчас не помешало бы. Видок у тебя, как будто молотком по голове съездили. И вся в кровище.

– Это не моя кровь. Демида.

– Может, подколоться нужно? Могу посодействовать.

– Нет. Я завязала.

– Да уж вижу. Здорово переменилась. Была ведь доходяга доходягой... Это он тебя с иглы снял?

– Он.

– И кем же ты у него? Секретаршей? Любовницей?

– И то и другое. Юрий, зачем тебе это?

– Понять хочу. Такой уж человек я дотошный. Вот ты, к примеру. Тебя я насквозь вижу. Хоть ты и переменилась, и ума набралась, и считаешь себя загадочной и умной, да только ничего в тебе нет такого, чего бы я не видел в своей жизни. Хочешь, скажу, чем вы там с Демой занимались? Каратэ он тебя учил. По рукам твоим вижу и по повадке. Да и доложили мне давно, как в зале вы там занимаетесь, даже как целуетесь взасос на глазах у всех. Ну ладно, это я понять могу. Бабенка ты, что и говорить, эффектная, есть на что посмотреть. Ну, поддерживал бы он тебя в форме, это тоже понять можно. Но ведь он же из тебя бойца сделал, можно сказать, убийцу. Зачем? – Крот вытаращился на девушку.

Леку передернуло. Никогда Крот не говорил с ней так вот откровенно, не лез в душу. Леке казалось, что более безразличного к людям типа ей не приходилось встречать. И вот нате: оказывается, бывший рецидивист Кротов по натуре – психолог-любитель. Вынь да положь ему, кто такой Демид и чем он там занимается.

– Не знаю я, Крот. Сама не знаю. Можешь мне поверить. Демид вообще-то поговорить любит. Если в настроении, часа два может трепаться на любую тему. Но вот чтоб сказать что-нибудь по делу, о том, что он задевать не хочет, – ни-ни! Скорее умрет.