Йен уже почувствовал, сколько энергии, упрямства, смелости и силы скрывается за этой нежной оболочкой. Удар, нанесенный ему в челюсть, сделал бы честь любому боксеру, выступающему в легком весе. Не давая противнику опомниться, она с бешенством раненого зверя начала вырываться, стараясь сбросить его.

Но Йен не мог позволить ей уйти. Никогда бы не смог…

Женщина понимала, что единственный путь к спасению — это поскорее освободиться от этого человека. Йен же, напротив, считал, что эта красотка спасется, только став его пленницей. Уже получив горький урок, он осознал, что ему не всегда удается спасать от петли солдат и шпионов-мятежников. Йену до конца дней не забыть той боли, какую он испытал, увидев своего родственника, болтавшегося под перекладиной. Эта боль до сих пор терзала его. С ней он шел в бой. Она преследовала его в ночных кошмарах, не давая спать. И нигде ни на минуту он не мог от нее освободиться.

Эмоции, бушевавшие в нем, вырвались наружу. Йен снова схватил Змея за запястья и повалил на песок так грубо, что шпионка громко вскрикнула и с ужасом уставилась на него, видимо, опасаясь, как бы он не убил ее.

— Так ты и есть Мокасинрвый Змей или вернее, Змея? — мрачно осведомился Йен.

Его негодование достигло предела. Он с трудом сохранял спокойствие, ибо страшные видения прошлого разрывали ему душу.

Его охватило желание… Внезапно проснувшееся дикое желание… Ибо перед ним была… Элайна. Элайна с ее кошачьими глазами, улыбкой, манерой смеяться, бурным темпераментом, безрассудной отчаянностью… Преданностью… Страстностью…

— Итак, ты и есть эта чертова Мокасиновая Змея! Да как ты посмела… — с бешенством начал Йен.

Несколько мгновений дрожащая Змея смотрела на него. Ее губы посинели от ужаса. Наконец она овладела собой.

— А ты, как я понимаю, тот самый, кого прозвали Пантерой? Именем омерзительного животного, которое подкрадывается незаметно и нападает сзади? Изменник! И ты имеешь наглость ступать по земле Флориды, которую предал?! Мерзавец!