Однако не уста несчастного извергали их, они сплошным потоком лились из горла юноши, которого держали не менее пяти дюжих мужчин. Застыв в ужасе, Чарльз и Эйлин наблюдали эту картину. Клубок из переплетенных рук и тел придвинулся ближе к краю трапа.

Пассажиры и встречающие затаили дыхание. Сражающиеся могли повторить судьбу незадачливого моряка. Среди стонов и проклятий можно было различить пронзительный голос:

– Стукни его, коли его! Вперед, друзья! Клади руль направо: 0-ох!

Ярко-красная молния пролетела над головами участников потасовки, хлопанье крыльев привело в движение их шевелюры. Чарльз и Эйлин обменялись взглядами, в которых застыл леденящий душу ужас. Они, не сговариваясь, двинулись вперед к трапу, и как раз вовремя – клубок тел скатился на пристань.

Лиц невозможно было различить, они казались неясным смутным пятном, затем раздался новый всплеск ругательств и проклятий, а из кучи сплетенных тел вырвался и приземлился на четвереньки на каменную мостовую темноволосый юноша. Яростно рыча, словно бенгальский тигр, с трудом дышавший юнец гневно потряс коричневым кулачком:

– Проклятые уроды! Эх, была б у меня моя сабля, я б порубил вас на мелкие кусочки и скормил бы акулам…

Ярко-красная молния вспыхнула снова, завертелась в круговороте ярких крыльев, затем уселась юноше на плечо, раздался крик:

– Проклятые уроды! – и птица наклонила голову, будто ожидая подтверждения своим словам. Коричневая рука погладила перья, юнец круто повернулся на каблуках и устремил на Чарльза и Эйлин взгляд голубых глаз;

– Кристиан, – едва выдавил из себя мужчина, – ты Кристиан Шеридан?

Раздался хриплый смех, и губы юноши скривились в презрительной усмешке:

– Только не я, сударь. Меня зовут Тигр.

– Удачное прозвище, оно подходит тебе, – с облегчением пробормотал герцог. Затем он перевел взгляд на спешащего к нему прихрамывающего, задыхающегося мужчину: