– Было бы гораздо лучше, если бы этот ужасный попугай сидел в клетке, – строго проговорил он.

Кристиан нежно погладил птицу.

– Это не попугай, это лорд.

– Что?

Губы юноши скривились в усмешке презрительного превосходства:

– Ты что ж, не слышал, как некоторых нищих называют «ваша милость, милорд», а? Герцог напрягся.

– Кристиан, – начал было он, но его перебило ужасное ругательство и негодующий взгляд.

– Говорят тебе, мое имя Тигр.

Мужчина сжал губы:

– А я говорю тебе, что отказываюсь называть тебя этим отвратительным прозвищем. Кристиан – это имя выбрано мной и твоей матерью и…

– Не смей упоминать ее при мне! Гибкий, как тигр – не зря ему дали такое прозвище, – юноша вскочил на ноги, заставив отца отступить, и птица с негодующим воплем поднялась в воздух. Кристиан рычал от гнева, а герцог в замешательстве не смог выговорить ни слова.

– Почему же нет? – через некоторое время нарушил молчание старик. – Почему я не имею права упомянуть твою мать?

Птица вновь уселась на плечо хозяина, бормоча грязные ругательства, на которые Чарльз не счел нужным отреагировать. Он лишь крепче стиснул зубы в знак того, что услышал их.

Кристиан поднялся и начал мерить комнату шагами. Его рваные штаны развевались, заворачивались вокруг колен. Единственную уступку правилам приличия он сделал, надев свободную белую рубашку с широкими рукавами. Красный пояс по-прежнему обвивал его талию, а бриллиантовая серьга сверкала в лучах яркого света, струившегося через огромные, во всю стену, окна библиотеки.

Крепко сжатым бронзовым кулаком Кристиан провел по краю стола из красного дерева и повернулся к отцу: