Сэр Гоуэр ласково улыбнулся, закончив свою речь, а Том Тренчард проворчал:

– Ну, наконец-то – лучше поздно, чем никогда!

– Боюсь, из Тома дипломат никудышный, – пояснил сэр Гоуэр, хотя Кэтрин и так это заметила. Она также сообразила, что у нее, похоже, появился шанс помочь Робу.

– Вы, несомненно, понимаете, сударыня, что успех этой деликатной миссии в значительной мере облегчит участь мистера Роберта Вуда, когда дело дойдет до суда, вернее, если дело дойдет до суда. Скорее всего, он будет освобожден еще раньше благодаря вашим стараниям.

– А если я откажусь? – прервала его Кэтрин.

– Ну, тогда, как ни печально говорить об этом, Роберт Вуд расплатится за свое вольнодумство на плахе.

– А если я соглашусь, но потерплю неудачу, что тогда?

– Это будет весьма печально для вас обоих.

Вот, значит, как… Цена свободы Роба оказалась не столь уж велика: надо лишь согласиться принять участие в смертельно опасном деле – да еще и преуспеть в нем!

– Но я обещала мистеру Беттертону… – начала было Кэтрин, однако сэр Гоуэр не дал ей договорить:

– Нет-нет, сударыня, я знаю, что сегодня пьеса Уилла Уэгстэффа идет в последний раз и вы, разумеется, как всегда, с блеском исполните роль Белинды. Более того, я уверен, что мистер Беттертон не откажется предоставить вам сколь угодно длительный отпуск, если об этом его попросят особы, наделенные властью. Тем более что ему намекнут на то, что по возвращении вы сыграете главную героиню в новой пьесе мистера Уэгстэффа – «Хвастун возвращается, или Женитьба Простака». Что касается меня, я с нетерпением ожидаю эту пьесу.

Сэр Томас проницательно взглянул на нее – это был взгляд сообщника в заговоре, который не имел ничего общего ни с его агентом Томом Тренчардом, ни с Уильямом Грэмом в Нидерландах. Кэтрин нехотя кивнула: