Том принял из рук Кэтрин кружку эля и благодушно пригласил ее присаживаться у камина, словно уже стал хозяином дома. Судя по одежде, в кармане его не было ни гроша. Вероятно, наемник, с презрением решила Кэтрин. С другой стороны, сэр Томас Гоуэр обращался с этим наймитом как с равным, и невежа не боялся передразнивать министра.

Может быть, он джентльмен, оказавшийся на мели? Ну, и что с того, если это правда? Джентльмены так же мало церемонятся с женщинами, как и те, на кого они с таким высокомерием взирают. Придворные из Уайтхолла под предводительством веселого дебошира лорда Рочестера быстро завоевали себе дурную славу.

– Что-то ты все помалкиваешь, жена. Что тебя тревожит? Женщине заказано молчать самой природой.

– Мне не нравятся утверждения, по которым получается, что все женщины похожи одна на другую. Мужчинам бы пришлось не по вкусу, если бы их стали считать негодяями только потому, что среди них попадаются бесстыдники или плуты.

– Отлично сказано, сударыня, клянусь, этой репликой мог бы гордиться и сам мастер Уэгстэфф. Скажи-ка мне, жена, ты черпаешь свое остроумие из пьес?

Кэтрин округлила глаза в притворном изумлении.

– Ах, сэр, ваше невежество повергает меня в ужас! По-вашему, мне следует предположить, что красноречие сэра Томаса Гоуэра должно передаться вам, раз вы разделяли его общество? Однако я бы так не сказала – напротив, вы по-прежнему изъясняетесь весьма грубо. Из этого я заключаю, что мое остроумие присуще мне самой, а вовсе не является заемным.

Том расхохотался, когда она договорила, и, не успела Кэтрин опомниться, как его ручища обвилась вокруг ее талии, и он легко усадил ее к себе на колени.

– Умница! – ласково проговорил он ей на ухо. – Может быть, оно и к лучшему, что ты мне не жена, а то бы я поучил тебя почтительности. Пока же сойдет и это.