От плутовки не укрылось, что Блондин, как говорится, вовсю строил ей куры. К концу первого действия он купил у цветочницы нарядный букет и сильной рукой бросил его Белинде.

Она швырнула цветы обратно.

Во втором акте Блондин с томным видом целовал кончики своих пальцев всякий раз, когда по ходу пьесы Белинда оказывалась неподалеку от него.

В середине третьего действия Блондин снял одну из надушенных перчаток и кинул ее Белинде.

– Ну-ка, посмотрим, что тут у нас? – с обезоруживающей искренностью воскликнула та, поднимая перчатку повыше. – Что-то посылает мне Купидон? – Она брезгливо обнюхала перчатку. – Фи, какой у Купидона дурной вкус! Пусть забирает обратно – мне такая вонь не по душе.

Она метнула перчатку Блондину, который встал и отвесил актрисе почтительный поклон.

Милорд Арлингтон с воодушевлением захлопал.

– Плутовка сослужит нам неплохую службу, верно? Старина Гоуэр попал в точку – хорошенькое личико и смышленая головка. Пожалуй, она могла бы потягаться и с тобой, Стэр.

– Я уверен, она, как все женщины, мелочна и расчетлива. Но может, она поведает мне, кто такой Уилл Уэгстэфф, и я смогу побеседовать с ним…

– Этот Уэгстэфф так заинтересовал тебя, Стэр?

– Да, как и любой остроумный человек.

– Ну, дружище Стэр, тебе остается только соблазнить красотку, и она ни в чем тебе не откажет.

Пьеса подошла к концу. Белинда продекламировала эпилог в стихах, в которых говорилось, что она всегда следовала за манящей мечтой, помогающей отыскать подлинную любовь.

– Мечта и вправду манит, – прошептал Стэр Арлингтону. – Только надо остерегаться, чтобы она не заманила в кошмар под названием «брак».

Эпилог закончился, и мистрис Дюбуа, Беттертон и смазливый юноша, игравший возлюбленного Белинды, взявшись за руки, поклонились зрителям. Блондин громко расхваливал Белинду, но она даже не смотрела на него.