— Ты все-таки нашел меня? — проронила она.

— А как иначе? — Раф приблизился к границе лунного круга, внутри которого стояла Элла. — Ты хочешь меня, mi alma?

— Не смей так меня называть! — В ее разгневанных глазах блеснула молния. — Я тебе не «душа». У тебя нет души.

— Ты права. — Раф усмехнулся. — Но это ничего не меняет. Ты хочешь меня.

Ее ответ прозвучал неожиданно громко в тишине ночи:

— Жаль, что это так! — Затем Элла расправила плечи, лицо вновь стало невозмутимым. Это впечатляло: после такого выпада нелегко так быстро взять себя в руки. — Жаль, я не могу отрицать свои чувства.

Его торжество скрыла темнота.

— Почему же жаль? Я тоже хочу тебя.

От его откровенности содрогнулись воздвигнутые Эллой бастионы, и она в который раз почувствовала себя беспомощной.

— Не веришь? — с вызовом спросил Раф.

— Что-то… не очень. Раф невесело рассмеялся.

— Желания — не свет: щелкнул переключателем раз — и выключил. Или для тебя по-другому?

— Нет.

Какое грустное «нет», бесцветное, опустошенное. Больно было видеть надломленность этой одинокой хрупкой пленницы в тюрьме из лунного света. Но что он может предложить взамен? Опять тюрьму?! Но тюрьму, в которой они разделят плен. Не выдержав бездействия, Раф разорвал световой круг, поймал Эллу за руку и утянул в мгновенно дарующий свободу мрак.

— Желание, mi alma, — это как голод. Его можно унять, только насытившись. — Раф дотронулся до ее полных мягких губ. Они раскрылись, как будто собираясь захватить его палец. Элла откинула голову. Он зажал ее лицо в ладонях, не давая отвернуться. — Нам не унять этого голода друг без друга. Никогда не утолить свою страсть. Вот и сейчас мы умираем, готовые ценой жизни вкусить запретного плода.

— Тогда лучше умереть. — Элла вырвалась. — В отличие от Евы я не поддамся соблазну.

— Вынуждаешь меня искать удовольствия в других краях?