Неожиданно он подошел совсем близко, переступив ту невидимую черту, которую обычно не нарушают. Раф редко утруждал себя этим «обычно не нарушают». Нельзя сказать, что он впервые вторгался в ее личное пространство, но сейчас впервые этому хотелось воспротивиться.

— Я приглашаю тебя, — услышала она его голос. — Перепоручи свои обязанности, amada

— Не могу, — как можно суше ответила она, — это мой долг.

— Сдается мне, дело не в долге. Ты трусишь. — Раф смотрел на ее взволнованное лицо. — Рано или поздно наши дорожки все равно пересекутся. Почему бы не наладить наши отношения сейчас?

— А поиски жены? Танцевать со мной — разве не терять время?

— Обсудим это без свидетелей. Когда ты освободишься?

«Никогда!»

— Скоро, — нежданно-негаданно вырвалось у Эллы.

— Сейчас, amada, — не унимался Раф. — Брось все.

Повинуясь, Элла кивнула, повернулась к дворецкому и протянула корзинку:

— Замените меня? Я хочу помочь нашему гостю, — а потом безропотно позволила схватить себя за руку.

Они молча влились в вихрь танцующих. Перехватив ее взгляд украдкой, Раф вопросительно поднял бровь:

— Что, сильно изменился за пять лет?

— Как сказать…

Теперь Элла рассматривала его не таясь.

Черные как смоль волосы, серые пронзительные глаза… Она всегда считала Рафа невероятно привлекательным, но не отдавала себе отчета, почему. Сейчас она взглянула на него другими глазами, замечая то, что было недоступно прежде — слишком была молода.

Эта его необузданная страстность, первобытная, неотделимая от него, как плоть и кровь, сексуальность, — какой наивной нужно было быть, чтобы не замечать этого! Наверное, сбивали с толку осторожность, с которой Раф обнажал свои подлинные чувства, и холодный расчет, с которым он подходил ко всем, попадавшим в сферу его интересов. Губительное сочетание: раскаленное пламя страсти манит, арктический взгляд отрезвляет — такого не приручишь.