– Ты гадкий, испорченный, безнравственный, порочный тип. Мерзавец, негодяй. Ты…

– Терпеть не могу, когда люди ругаются последними словами.

Она опять его ударила.

– Я не ругаюсь. Ты напугал меня. А уж если нас кто-нибудь увидит сейчас, сплетни разлетятся мгновенно, глазом не успеешь моргнуть. Пусти меня. Слышишь? Сейчас же отпусти.

Он отпустил ее так же неожиданно, как и обнял.

– О-о-х! – выдохнула Блисс. Она ухватилась за его свитер, чтобы удержаться на ногах.

Себастьян прижал ее руки к своей груди.

– Так. Сначала ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе. Когда же я отпускаю тебя, ты набрасываешься на меня. И что мне, бедному, думать? Как тебя понимать?

Она резко отстранилась от него – словно обожглась. Но зато улыбнулась своей очаровательной улыбкой – ее голубые глаза ожили, казалось, они светились. Других таких девушек, с волосами цвета меди и голубыми глазами, он ни разу не встречал. Если бы все окружавшие ее придурки догадались заглянуть ей в глаза, если бы потрудились проверить, что скрывается за этими очками, то они бы тогда поняли, что потеряли.

– Я хочу, Блисс, чтобы ты всегда носила очки с темными стеклами. С очень темными.

– Да?.. – Она положила ладонь ему на лоб. – Ты, случайно, не заболел?

– Нет, не заболел. Мы поедем, мы помчимся… Сегодня я без машины, поэтому в библиотеку меня повезет моя девушка. Ведь у меня нет машины… – улыбнулся Себастьян.

Послышался хруст гравия – кто-то приближался к стоянке. Себастьян вспомнил о необходимости соблюдать осторожность. Изобразив на лице безразличие, он взглянул через плечо и увидел Чака Раббера, считавшего себя образцом мужественности, и Кристал Мур. Они то и дело останавливались и принимались целоваться взасос, да так, что вполне могли бы опустошить за секунду огромную бочку. Наконец они подошли к Себастьяну и Блисс. Себастьян посмотрел на подругу и приложил палец к губам.

– Эй, вы двое! – с вызовом в голосе проговорил Себастьян. – У вас есть трос?