Или все же задержится?

Черт возьми, он уже лет десять не знал, что такое нерешительность и неуверенность в себе. Во всяком случае, не знал с тех пор, как на фундаменте из самомнения, нахальства и чужих денег основал свое детище – «Раптор вижн».

Себастьян уселся на стол палисандрового дерева и закинул ноги на кресло, обтянутое темно-красной кожей. Те парни, что вложили в него деньги, не прогадали. Они быстро вернули свои капиталы, а потом получили немалую прибыль.

Зоя протянула руку к пресс-релизу. Ее струящееся шелковое платье зашуршало.

– Ты встретишься с этой О’Лири?

– Нет.

– Нет? – Зоя откинулась на спинку стула и принялась помахивать листком бумаги, зажатым между большим и указательным пальцами. – Конечно, ты встретишься с ней. Тебе необходимо с ней встретиться. Она и ее группа обвиняют нас, говорят, что мы совращаем детей и доводим их до самоубийства. Об этом сейчас не болтает только ленивый. Все газеты пестрят заголовками, первые полосы украшает название нашей компании. О нас судачат во всех средствах массовой информации. И это замечательно! Отличная, всеохватывающая рекламная кампания, к тому же совершенно бесплатная.

– Не люблю такой цвет. Кресло надо заменить. И все ковры…

– К черту ковры! – перебила Зоя. – И к черту кресло. Да ты что, Себастьян? Бизнес есть бизнес! И не в твоих привычках прятаться в кусты и уходить от острых вопросов.

Себастьян протянул руку, выхватил у Зои листок и бросил его на стол.

– Оставь, – сказал он. – Я сам с этим разберусь.

– Пока мы здесь с тобой болтаем, Мэриан уже, наверное, прилетела из Чикаго. Вот она удивится, что ты до сих пор не использовал такую возможность.

– Не удивится, – ответил Себастьян.

– Твоя сестра никогда не упускает шанса покрасоваться перед журналистами на дармовщинку.

– На этот раз она не станет настаивать.

Себастьян понимал: им не следует разворачивать здесь широкую рекламную кампанию, если он не хочет, чтобы страницы всех газет заполнили рассказы о его прошлом.