— Но все же мы кое-чего добились, — заметил Эрл. — Не сомневаюсь, что какая-нибудь газетенка подхватит «скандальную» историю о нашей с тобой связи и поместит на первой странице статью на эту тему. И я сразу стану знаменитым — на целых пять минут! Кроме того, сам Маклинн собственными глазами видел нас вместе. Таким образом, рейтинг бывшего любимца публики, который прежде разбивал сердца представительницам зрительской аудитории, снова поползет вверх, — усмехнулся Эрл с нехарактерным для него цинизмом. — Как говорится, лучше плохая реклама, чем вообще никакой! Конечно, Анна явно была не в себе, когда предложила нам затеять эту игру, но и мы, должно быть, лишились рассудка, если согласились с ее планом.

Бетти была полностью согласна с Эрлом, поэтому не стала спорить. Она встала, оглядев квартиру, которую тетя Анна купила на деньги, доставшиеся после смерти отца, потратив при этом не самую большую часть наследства, задернула шторы в огромной гостиной, налила дядюшке полбокала виски и указала на телефон.

— Позвони Анне, она, должно быть, умирает от желания узнать, удалась ли наша затея. Даю голову на отсечение, что тетя сейчас сидит в Лондоне и размышляет о том, что у нас ничего не получилось из-за того, что ее не было рядом и нас некому было подстраховать.

Сбросив умопомрачительные туфли, Бетти пожелала дяде спокойной ночи и оставила его в гостиной одного, уверенная в том, что долгий разговор с женой приведет растревоженные чувства актера в порядок. Ей больно было смотреть на расстроенного Эрла. Бетти переживала и за него, и за Анну. В каком-то смысле они значили для нее больше, чем родители. Именно поэтому она и согласилась с их сумасшедшим планом — в значительной мере вопреки собственному желанию.

Комната для гостей была оформлена с большим вкусом. Здесь чувствовался стиль Анны, которая никогда не забывала об элегантности, но вместе с тем всегда старалась создать ощущение домашнего уюта.