— Ага, проснулась, соня! — прогромыхал он, увидев Энни. Сочный голос его, с едва различимым техасским акцентом, звучал весело, почти задорно. — Я думал, ты решила до вечера спать.

Энни растерянно уставилась на него. Почему-то прежний, с детства знакомый Маккинли, страшил её сейчас даже сильнее, чем давешний незнакомец.

— Кофе хочешь? — предложил он, обезоруживающе улыбаясь.

— С удовольствием, — выдавила наконец Энни.

— Садись. Сейчас и завтрак поспеет. Чтобы день заладился, с утра нужно плотно поесть, — закончил он, отворачиваясь к плите и снова начиная напевать себе под нос.

Лишь, выпив полчашки крепчайшего черного кофе, Энни собралась с духом. Дождавшись, пока Маккинли, поставив на стол тарелки с чистейшим, хотя и аппетитно пахнущим, холестерином, уселся напротив, она спросила:

— Что происходит, Джеймс?

Маккинли отвел взгляд, делая вид, что поглощен завтраком. Затем ответил:

— Ты застала меня в самое скверное время, Энни. Наверное, ты не знаешь, но проблема у меня застарелая. Обычно мне удается это скрывать, но порой я бессилен. А ты ухитрилась появиться именно в тот момент, когда я только начал выходить из запоя.

Энни уставилась на него в немом ужасе.

— Извините, Джеймс, — пролепетала она наконец. — Я даже не подозревала.

— Я быстро восстанавливаюсь, — сказал он. — За последние пятнадцать лет я перепробовал почти все способы борьбы с этой пагубной привычкой, но с переменным успехом. Как правило, мне удавалось держать себя в руках, но смерть Уина меня просто подкосила.

— Неужели вы страдаете алкоголизмом уже пятнадцать лет? — озабоченно спросила Энни.

— Можно сказать и так, — пожал плечами Маккинли. — Твой отец делал все, чтобы мне помочь. Он был замечательный человек. Один из лучших. Увы, вернуть его невозможно.

Энни пристально всмотрелась в него, пытаясь разгадать, что именно в его облике её смущает. Загорелое лицо, туго обтянутые кожей скулы. Ни мешков под глазами, ни дряблости или даже припухлости.