Марина же была попроще. Если в Лариске почти все было 'чересчур', то в ней — всего в меру. Ни блондинка, ни брюнетка — такая же русая, как и Андрюша, только, в отличие от него, Марина подкрашивала волосы, отчего они имели оттенок спелой пшеницы. Лицо светленькое, где-нигде побитое веснушками, что ее страшно нервировало. Обыкновенные зеленые глаза уж никак нельзя было назвать огромными или особо красивыми: глаза как глаза, вот только разве что удачно их подкрасить… А вот губы и в самом деле были хороши: чуть полноватые, как раз такие, которые называют чувственными. Впрочем, 'чувственными' они становились опять же после тщательного применения карандаша, помады и блеска для губ, а так, когда простенько-скоренько, не особо старательно, то и губы были самыми что ни на есть простецкими. Зато фигуру — ее не спрячешь. Правда, пышной грудью, как у Ларисы, Маринка не могла похвастать, скорее даже наоборот, но зато вся она была такая ладненькая, такая пропорциональная. В общем, если очень постараться и провести перед зеркалом пару-тройку часов, из Марины очень даже можно было сделать красавицу. Да вот только не любила она подолгу прихорашиваться.

Электричка стучала на стыках рельсов, спешила, рвалась стрелой сквозь туман и непогоду. Компания мило беседовала: то анекдотиками перекинутся, то шутками-прибаутками, то забавными историями из жизни. Лариска, как всегда, соврала, заявив, что обе они являются студентками второго курса: Ларочка — экономического факультета университета, Марина — там же, только на журфаке. Так-то оно так, да только студентками указанных факультетов они станут, если повезет, не раньше лета следующего года. А сейчас они пока еще школьницы, только-только закончившие десятый класс.