— Ладно, извини. Я тебя прикрою.

— Спасибо, уже не надо. Я уж как-нибудь сама, — холодно ответила Марина. — Ты б лучше свои причиндалы прикрыл.

Андрей не отреагировал на ее замечание, шел за нею, не отставая. Больше того, не позволил Марине закрыться, втиснулся вслед за ней в небольшую ванную комнату. Та уставилась было на него возмущенно, категорически отказываясь принимать водные процедуры при нем. Да нахал безапелляционно сорвал с нее покрывало:

— Ладно тебе, ты еще стесняться меня будешь после всего.

Схватил ее на руки и поставил в ванную:

— Не дергайся, я тебе помогу. Сам натворил, сам и помою. Как, говоришь, 'следы твоего позора'? Да ты прям поэтесса!

К бесконечному Маринкиному удивлению, на даче имелось не только электричество, но и вода. И даже горячая! Удивительно, да и только: в городе горячее водоснабжение не всегда имеется, а тут — на даче! Да еще и телефон. Чудеса, да и только.

Андрей открыл краны, отрегулировал их так, чтобы вода была приятно-теплой, и пустил струю душа на Маринкино измученное тело. Сначала просто поливал ее, потом стал поглаживать рукой, отмывая следы крови. Да только кровь-то была свежая, не засохшая, и оттирать ее не имелось ни малейшей необходимости, сама смывалась, растворяясь в воде. Просто ему приятно было купать ее, как ребенка.

Андрей далеко не в первый раз привозил девочек на дачу, а в городскую квартиру, пожалуй, приводил подружек еще чаще, но никогда ни одной из них не помогал смывать 'следы позора'. На удивление, ему самому это оказалось безумно приятно. И не только в физическом плане, хотя, естественно, не без этого — вон как 'орел' напрягся, хоть снова в бой. Нет, еще и в душе его что-то шевельнулось, что-то непривычное, щемяще-нежное.