Тихий внутренний голос ехидно спросил, а как, мол, насчет любви? Любовь… Ее губы дрогнули, но затем окаменели. Что такое, вообще говоря, любовь? Это безумие, эти опасные чувства, которые Джейк возбуждал в ней? Если так, то лучше уж обойтись без этого. Но почему же тогда даже звук его имени, слетевший с чьих-то губ, вызывал у нее сердцебиение.

Причина, по которой она так старательно избегала его после своего бегства из дому, заключалась не в том, что она испытывала к нему отвращение или ненависть, а в том, что боялась его, ибо он все еще имел над ней огромную власть. Пока он не знал об этом, она чувствовала себя в безопасности, хотя, почему это так, и сама не понимала. Да и какое значение имеет для него ее любовь? Разве он пытался найти ее, встретиться и объясниться? Нет. Она исчезла, и он ее не искал.

Тогда, вскоре после того как она отправила ему письмо, он написал ей ответ, но она порвала его, не читая. Почему? В глубине души она, возможно, ожидала, что он будет ее разыскивать, попытается встретиться. Неужели он поверил, что она считает себя слишком молодой для замужества? Нет, здесь кроме ее оскорбленной гордости было нечто еще, и она не сомневалась — он понимал это, а тот факт, что он не попытался встретиться с ней и оправдаться в ее глазах, явно говорил за то, что Ванда не лгала.

А теперь он появится здесь, да еще со своей новой подружкой. Найдет ли она в себе силы встретиться с ним лицом к лицу? Впрочем, у нее нет выбора. Если сейчас уехать, Бет наверняка начнет строить догадки, а из этого ничего хорошего не получится. Никто в их семействе понятия не имел о том мгновенно пролетевшем месяце блаженства, которое он дал ей до того, как она узнала правду и бежала. Нет, только они с Джейком помнили о тех вечерах в его квартире, когда она лежала в его объятиях и испытывала немыслимое счастье даже от самых простых ласк. Он тогда говорил ей, что ждал, когда она подрастет, ждал, когда она увидит в нем мужчину, а не просто сводного брата.