Юнец зарделся. Кори продолжала, все так же ослепительно улыбаясь:

— Однако я пользуюсь спросом! Ну что ж, малыш, заглянем в мой календарь. Так, декабрь у меня занят почти весь, но в будущем я могу подыскать местечко и для тебя. Достигнешь совершеннолетия — милости просим.

В зале засмеялись. Затем руку поднял мужчина. Раздражение на его полном лице свидетельствовало о том, что уж он-то точно не является поклонником Стоктон.

— Пожалуйста, сэр, — указала на него Кори.

— Мое имя Питер Кроули, и я являюсь президентом чикагского Мужского клуба.

— Рада за вас.

— Благодарю. — Мужчина держал в руках листок бумаги и зачитывал с него. — Мы хотели бы знать, кем вы себя возомнили? В своем стремлении разделить мир на хищников и охотников и на всех остальных, жертв, вы скоро дойдете до мысли кастрировать всех мужчин…

— Мистер Кроули, сами вы, очевидно, считаете себя хищником или охотником, не так ли? А «все остальные», как вы выразились, — женщины? Я всего лишь хочу доказать, что это не всегда так. И ничего из того, что вы сейчас говорили, я никогда не произносила.

— Хорошо, а как насчет того, что вы едва ли не на каждой странице вашей книги убеждаете женщин делать все, что им вздумается, невзирая на мужчин и на их приоритет в отношениях полов? Вы говорите, что женщины не должны ни готовить для нас, мужчин, ни стирать, ни воспитывать наших детей. Это в корне неверно!

— Я полностью согласна с вами, Питер. Женщина должна готовить мужчине, стирать ему, воспитывать его детей. — Кори ослепительно улыбнулась. — А также во всем соглашаться с ним, да, мистер Питер Кроули? Поэтому я соглашаюсь с вами, а то вы, чего доброго, не разглядите, что я женщина. — Кори взглянула на часы. Пора закругляться. — Мои дорогие друзья, — виновато сказала она, — боюсь, наше время закончилось. Спасибо всем вам. Буду счастлива подписать вам книги.

К писательнице стали подтягиваться желающие получить автограф. Одним из первых к ней протиснулся президент Мужского клуба с бестселлером Кори в руках. На его лице застыло какое-то овечье выражение.