– А чего там одаряться-то? Сиди себе и верстай чужие тексты, если свои написать не можешь, – я мельком оглядела «одаренного и талантливого» нахала.

Есть на что посмотреть – симпатичный, высокий, вихрастый. Слишком юный, а мне больше нравились солидные мужчины, они привлекали меня своей силой и уверенностью.

– Вот все так думают и глубоко заблуждаются. От моей верстки напрямую зависит рейтинг газеты: как я подам текст, таким его увидит читатель. Иногда берешь в руки текст – грязный, неровный, нечистый, даже смотреть противно, а я поработаю, поправлю, выпрямлю, и такая красота получается. Залюбуешься!

Мойка игриво виляла боками, издавая резкий запах гнилой и тухлой воды. Я посмотрела вниз. По реке плыли остатки льда, пустые пластиковые бутылки, окурки, мусор, грязь, ошметки тухлых водорослей.

– Не смотрите на воду, Даша, до революции в каналы все нечистоты сливали, тогда еще хуже было, чем сейчас, и пахло покруче, – перевел разговор в другое русло хитрый Соколов.

– А я что, я ничего, – пробормотала я, теряясь от неловкости положения.

Мне совершенно не о чем было говорить с вихрастым Лешкой, у меня даже подходящих слов не находилось. Я мечтала о будущем, о красивых и богатых поклонниках, а Соколов мне мешал. Но с ним было весело. Предупредительный, смешливый, заботливый, он вдруг незаметно поправил шарфик на моей шее, чтобы меня не продуло пронизывающим ветром, нежно подхватил под руку – такой теплый, внимательный. Слезы на моих глазах высохли.

– Идемте в кафе, там тепло и ветра нет, – сказал Лешка и потащил меня в сторону Невского проспекта.

Так мы познакомились. А потом я переселилась из Купчина на набережную Мойки. Лешке было одиноко в огромной квартире, а мне слишком далеко и неудобно ездить на работу. Редакция газеты «Северное сияние» находится в самом центре города, прямо на Невском проспекте. И все у нас было хорошо, пока Соколов не вздумал жениться.