Невозможно просто так, рискуя собственным здоровьем, переть наверх, забывая обо всем. И подготовки никакой, и занятие очень опасное и совершенно бессмысленное. А потом что-то щелкает внутри. И, сжав зубы, задыхаясь, обливаясь потом, ты это делаешь. И нет ничего важнее в этот момент. Ты забываешь про все: про то, что оставил внизу, про то, что вершина тебе не по плечу, про самого себя. У тебя одна задача, которая подчиняет тебя полностью, – покорить, укротить, добраться во что бы то ни стало до вершины. Как будто от этого зависит вся твоя дальнейшая жизнь. А потом ты стоишь на вершине побежденной горы и кричишь во всю силу легких, как обезумевший от любви Тарзан. Ты смог, ты победил, ты, если пожелаешь, способен потрогать руками облака. Ни с чем не сравнимое ощущение.

На исходе второй недели отпуска Чубов так разухарился и поверил в свои альпинистские силы, что, толком не осознав, что произошло, умудрился нарушить все правила элементарной безопасности, за что и поплатился. Он самым пошлым образом рухнул с приличной высоты и сломал себе ногу. Спасибо, что не шею. Имел все шансы остаться в горах навсегда. Отпуск был испорчен моментально. Обидно было до соплей. Но винить в том, что произошло, было некого. Спасибо, друзья-приятели не оставили в беде. Кряхтя, ругаясь, не скрывая своих эмоций по поводу поведения дилетантов в горах, они дотащили несчастного пострадавшего до ближайшей местной больнички.

Чернявый молоденький эскулап загипсовал его несчастную и ни в чем не повинную ногу в гипсовый сапог и посоветовал горе-альпинисту немедленно отправляться домой. Погрузили Чубова в самолет, как последнего инвалида, правда, с шуточками-прибауточками и всяческими наставлениями довольно фривольного свойства. Страха не было. Подумаешь, перелом. Противно, конечно, больно, неудобно очень, но все это ерунда, дело времени, заживет. Что значит молодость! Было жалко, что весьма банальным способом, из-за собственной самоуверенности, он испортил такой замечательный отпуск.