Аэропорт в Танжере разительно отличался от лондонского аэропорта, в котором всегда было очень суетно. Не обращая внимания на жадные взгляды носильщиков-арабов, Эмма подняла с пола свой багаж и в поисках Гая вышла на улицу.

Снаружи было еще жарче, чем в зале аэропорта, но зато не так душно. Не зная, откуда может появиться Гай, со стороны ли видневшегося за взлетной полосой здания, в котором располагалась контора «Маритайм-Эр», или на ведущем в город шоссе, Эмма остановилась на широкой асфальтовой площадке и поставила свои сумки.

Она не подозревала, что совершила роковую ошибку. Не успела девушка и глазом моргнуть, как ее тут же окружила шумная ватага местных ребятишек. Крича на странной смеси английского, испанского и французского, они наперебой предлагали ей поднести багаж, купить у них яркие шали, металлические брелоки и кастаньеты:

– Мисс! Мисс! Сеньорита! Мадемуазель! Смотрите, какие они красивые! И очень дешевые! Почти задаром!

Она смотрела в их черные блестевшие глазенки и ничего не могла понять. Наконец ее внимание привлекла механическая игрушка – взбиравшаяся по металлическому стержню обезьянка. Сомкнув вокруг Эммы кольцо, дети уже касались пальцами ее сумки.

Решив, что будет лучше, если она у них что-нибудь купит, Эмма указала на обезьянку, и неуверенно произнесла одну из известных ей испанских фраз:

– Cuanto es?

Маленький торговец сунул ей под нос игрушку.

– Cien pesetas, senorita!

«Это же почти английский фунт!» – чуть было не воскликнула Эмма. Она помотала головой.

– Muy caras…

Затем арапчонок сбавил еще двадцать и, в конце концов, уступил ей игрушку всего за пятнадцать песет. Эмма слишком поздно поняла, что, сделав покупку, она не только не избавилась от назойливых торговцев, но и побудила их к новым предложениям. Дети настолько осмелели, что стали дергать ее за рукава. Она подхватила свой багаж и торопливо зашагала по дороге. Арапчата гурьбой ринулись за ней.