– Значит, вы уверились в моей невиновности?

– Давайте лучше скажем так: вы помогли украсть это судно, но нет никаких доказательств, что сделали это намеренно. Не знаю, вы просто олух царя небесного или ловко таковым притворяетесь, но, во всяком случае, у нас нет оснований для задержания.

– Не сдаетесь, держитесь до конца?

– Без этого в нашем деле нельзя. Пошли-ка поглядим, может, вы опознаете Холлистера на фотографиях из полицейского архива.

Они спустились в другую комнату, душную и полутемную. Оба детектива сначала с надеждой, а по мере ее исчезновения с нарастающей злостью терпеливо наблюдали, как Ингрем просматривает сотни фотографий, пытаясь найти на них человека, назвавшегося Холлистером. Шкипер понимал, что все еще находится под подозрением, а если не найдет фотографию, то эти подозрения отнюдь не уменьшатся. Он злился на себя за то, что его обвели вокруг пальца, и горел желанием рассчитаться с человеком, втравившим его в эту историю.

– Мне кажется, мы зря теряем время, – объявил Квин через час напрасного труда.

– Может быть, у вас есть еще фотографии?

– Нет, достаточно, – решительно ответил детектив, давая понять, что Ингрем может идти.

Тот поднялся.

– Скажите, где остановилась миссис Осборн?

– Я бы не беспокоил ее при сложившихся обстоятельствах, – посоветовал Шмидт. – Эта пятидесятипятитысячная яхта могла быть последним ее достоянием.

– А где швартуется “Дорадо”, не знаете?

– Нет. А она тут при чем?

– Мне бы хотелось узнать, где они подобрали ялик.

– Зачем?

– Скажем, я любопытен и чувствую: есть что-то во всем этом чертовски странное.

– И вы недалеки от истины, – холодно согласился Квин. – А теперь почему бы вам не убраться подобру-поздорову?