– Яхта в открытом море, вне юрисдикции здешней полиции.

– Откуда вы знаете?

– Ах да, я и забыла, вы ведь не в курсе, где обнаружили ялик.

– Нет, не в курсе.

Накрашенный ярко-красным лаком ноготь указал на карте карандашную пометку в открытом море, далеко от западного края Большой Багамской отмели, у пролива Сантарен, милях в ста пятидесяти к юго-востоку от Майами.

– Вот здесь вчера, во второй половине дня, где-то в половине шестого.

– Это мало что нам дает: неизвестно, где и когда она оказалась на воде. Яхта может быть в пятистах милях от этого места.

Миссис Осборн покачала головой:

– Они рассказали вам об одежде и часах?

– Да, ну и что?

– Часы тогда все еще шли.

– Это меняет дело, но вы точно знаете?

Это означает, подумал он, что ялик дрейфовал меньше суток.

– Точно, сама разговаривала с капитаном “Дорадо”. А в береговой охране полагают, что яхта была не на ходу, когда лишилась шлюпки.

– Конечно нет, ведь тогда они бы не вели ее на буксире. Но, слушайте, этот человек с “Дорадо” не заметил “Дракона”?

– Нет. Они осматривали океан в бинокли, пока не стемнело, но, конечно, это не назовешь упорядоченным поиском. Может быть, ее где-то выбросило на берег или она стоит на якоре.

– Долго на якоре она не простоит, это чревато серьезными неприятностями, – заметил Ингрем. – В любую погоду, кроме мертвого штиля, имея с наветренной стороны пятьдесят или семьдесят пять миль открытого моря, она станет игрушкой волн.

– Но там же мель, или по-морскому, кажется, банка. Если верить карте, глубина в том месте меньше шести морских саженей.

– И при этом возможна пренеприятнейшая зыбь, даже в безветренную погоду. Я уже не говорю о волнах, набегающих из пролива Сантарен. Скорее всего, случилась какая-то авария.

– Но тогда яхта должна все еще быть где-то там. Поможете мне ее найти?

– Каким образом? – спросил Ингрем.

– Откуда мне знать? – Миссис Осборн пожала плечами и покачала стакан в руке; кусочки льда тихо звякнули. – Потому-то я к вам и обращаюсь. Может, стоит нанять лодку?