– Оставьте, Ингрем! Вы хотите нас уверить, что человек, живущий в такой вот дыре, способен выложить пятьдесят пять тысяч долларов за яхту? Сколько у вас денег?

– Это также мое личное дело.

– Как вам угодно. У вас есть возможность сказать сейчас и здесь или посидеть в тюремной камере, пока мы сами это не выясним. В каком банке лежат ваши деньги?

– Хорошо, хорошо. Уговорили. Во Флоридском национальном.

– Сколько?

– Около двенадцати тысяч.

– Это мы всегда можем проверить. До пяти в банке наверняка кто-то есть.

Ингрем махнул рукой на телефон:

– Валяйте.

– Итак, вы собирались купить пятидесяти пятитысячедолларовую яхту, имея всего двенадцать тысяч?

Благоразумно было бы все объяснить, но Квин достал его своей подозрительностью, к тому же Ингрем не привык, чтобы на него давили. Он подался вперед и очень вежливо спросил:

– А если и так? Назовите мне закон, параграф и статью, которая бы такое запрещала. И перестаньте меня запугивать.

– Давай, давай, Ингрем! Выкладывай. Сколько вас было и куда направилось судно?

– Если вы мне не верите, позвоните владелице, я ей писал.

– Не заливай. Ты небось даже не знаешь, кто владелец.

– Миссис К.Р. Осборн из Хьюстона, Техас. Ее адрес сможете найти вон в той черной записной книжке в моей сумке.

Шмидт задумчиво посмотрел на него и достал книжку. Квин, однако, холодно улыбнулся и сказал:

– Интересно, а ведь она ни словом об этом не обмолвилась. Мы только час назад беседовали с владелицей и сказали, что ищем человека по фамилии Ингрем, а она о вас даже не слыхала.

– Так она в городе? – удивился Ингрем.

– Да, – ответил Шмидт, – вечером прилетела. Когда вы послали ей письмо?

– В субботу утром из Нассау. Может быть, она уехала из Хьюстона до того, как оно пришло?

– Проверим. А что вы ей написали?

– Я предложил ей сорок пять тысяч за “Дракона” при условии прохождения обычной в таких случаях проверки.