— Думаю, это излишне. Я расскажу все, что вам может быть интересно. Джим Мюррей блестящий клиницист-психотерапевт. Двенадцать лет проработал в больнице, потом занялся частной практикой. Два года назад пригласил меня, и с тех пор мы работаем вместе. Что еще вы хотели бы узнать?

— Я хотел бы узнать, почему вы так боитесь, что он вдруг узнает о вашем заявлении в полицию.

— А вы напрягите извилины, лейтенант. Джим превыше всего ставит профессиональную этику: ему вряд ли понравится, если он узнает, что его коллега… — Бетти замолчала, не зная, что сказать.

— Если он узнает, что его глубокоуважаемая коллега видит во сне то, что случается с другими людьми? — тихо спросил Эдгар. — А кто знает об этом, Бетти? Кому вы говорили о своем необычном даре?

— Никому, — солгала она. Об этом знает ее мать и их соседи в Нью-Джерси. Бетти предпочитала не вспоминать о том, что там случилось. Именно поэтому они и были вынуждены переехать в Бостон. Мама права: ей надо держать свой дар в секрете, и она до недавнего времени следовала ее совету.

— Но почему? Потому что вам могут не поверить, как не поверил вам я?

— Или сочтут меня психопаткой. Да, лейтенант, я уверена, так и будет! Думаете, это приятно? Предпочитаю молчать.

— Но ведь пришли же вы к нам!

Бетти вскочила и нервно заходила по кабинету.

— Пришла! Только потому, что у меня не было другого выхода. Вы вольны распоряжаться моими сведениями по своему усмотрению. Мне больше сказать вам нечего!

— Но вы считаете, я должен ими воспользоваться, ведь так? Иначе вы бы к нам не пришли. Полагаете, ваши сведения точны?

— Я уверена в этом! Ваше предубеждение против столь необычного источника информации вполне понятно, но в таком деле нельзя пренебрегать даже самым ничтожным шансом. Представьте себе, что, пока вы обрабатываете сведения из традиционных источников, с детьми случилось непоправимое. Вы сможете спокойно жить с этим?!