— Производит впечатление, не так ли?

Ада слегка вздрогнула от неожиданности. Небрежно облокотясь о перила лестницы, рядом с ней стоял тот самый незнакомец.

— Музыка? Вы это имеете в виду?

— И музыка тоже. Мальчики играли блестяще. Но я подразумевал неуловимую красоту бытия, которая сейчас открылась перед нами.

— Да вы философ… — с кокетливой иронией отметила Ада, уже не сомневаясь, что заинтересовавший ее мужчина пытается познакомиться.

Теперь-то она могла оценить по достоинству своего нежданного поклонника. У него были глубоко посаженные серые глаза, смуглая кожа и темные вьющиеся волосы. Боксерский нос придавал его лицу некоторую суровость, а легкий костюм и шелковая белая рубашка не могли скрыть мышцы, о которых мог бы мечтать любой атлет высшего класса.

— Вы любите Вивальди? — спросил он. — Его виртуозную легкость?

— Очень. Хотя меня не пугает и скрябинская буря, Которая нас ожидает. — Ада жестом подозвала из холла официанта с подносом. — Вино? Виски?

— Благодарю. Вы так внимательны к случайному гостю. — Незнакомец взял бокал фруктового сока. — За рулем не рискую ссориться с местными блюстителями порядка. Кстати, откройте мне тайну… Что изображено на картине, которую вы так внимательно изучали? Признаюсь, очень заинтригован.

Ада решительно взяла его под руку и по дороге в зал не без феминистских колкостей успела поведать о своем отношении к сюжету.

— Надо же! — незнакомец ослепительно улыбнулся. — А я, простофиля, все-таки надеюсь, что у сэра Кристофера были несколько иные интересы.

— Каждому свое, — Ада выразительно закатила глазки. — Простите, но наш диспут придется отложить. У меня еще есть дела. Наслаждайтесь Скрябиным.

Ни хлопоты, ни потрясающее исполнение скрябинского «Прометея» не смогли отвлечь Аду от мыслей о незнакомце. Было даже чуточку жаль, что сразу после концерта ей пришлось заняться ужином для музыкантов. Что делать… Это входило в ее прямые обязанности.