Он улыбнулся, и лицо его просветлело.

— Я жду этого счастливого дня так долго, что для меня словно века прошли в ожидании, — сказал Дэвид, — хотя в действительности минуло всего три года. Сначала ждал известия, что мое прошение принято Великим Магистром, затем ждал одобрения папы римского, а теперь ожидаю обычного транспортного корабля, что доставит меня туда, где я смогу дать обет служения христианству.

Он замолчал и снова обратил взор к поверхности сверкавшего на солнце моря, словно ожидая увидеть входящий в порт корабль с изображением креста Ордена иоаннитов на парусах.

Однако среди множества кораблей, сновавших в гавани одного из самых оживленных портов Средиземного моря, не было того, который высматривал Дэвид.

Корделия вздохнула и, отойдя от брата, погрузившегося в свои мысли, коснулась бело-розового цветка камелии, пробившегося сквозь каменную балюстраду террасы.

Она сама своим видом походила на камелию. Одетая в белое муслиновое платье и кружевную косынку-фишу, спадавшую мягкими складками на плечи, с развевавшейся на ветру голубой лентой, опоясывавшей тонкую талию, девушка напоминала нежный цветок.

Несмотря на ярко светившее солнце, Корделия была без шляпы, и на открытой лучам головке блестели светло-золотистые волосы, завитые в локоны и обрамлявшие небольшое точеное личико.

Большие глаза с темной бахромой ресниц были не голубыми, как могло показаться на первый поверхностный взгляд, а серыми с легким фиолетовым оттенком.

Эти необычные глаза придавали ее лицу пикантность и таинственность, редко встречавшуюся в выражении лиц столь юных особ.

Со временем приезда в Неаполь Корделию постоянно одаривали комплиментами и выказывали восхищение пылкие темноглазые итальянские аристократы, жившие в изящных дворцах — настоящих архитектурных шедеврах, украшенных гербами своих древних родов. Дворцы, или, как их здесь называли, «палаццо», можно было лишь с трудом разглядеть сквозь ажурные створки высоких ворот, отделявших внутренние дворы, засаженные цветами, от любопытных прохожих.