Корделия с восхищением рассматривала собранные сэром Уильямом античные произведения искусства из бронзы, слоновой кости, а также коллекцию древних монет.

— Расскажите мне о том периоде, когда греки господствовали в Неаполе, — просила она сэра Уильяма.

У довольного любознательностью молодой особы старого посла глаза загорались молодым огнем, а обычно тихий, размеренный голос звучал бодрее.

Однако увлеченность древней историей не могла отгородить сэра Уильяма от нараставшей в Неаполе напряженности и истерии, и его тревога передавалась Корделии. Поэтому-то сейчас она с беспокойством посмотрела на брата, не зная, стоило ли высказывать ему свои опасения насчет событий, которые вот-вот ожидались в Неаполе.

— Дэвид, — решительным тоном заговорила она, но замолчала, увидев мужчину, неожиданно появившегося в дверях, ведущих из салона на террасу.

Незнакомец остановился, взглянув сначала на Корделию, затем на ее брата.

Дэвид, поглощенный созерцанием моря, не заметил появления мужчины, но Корделия, следуя правилам приличия, шагнула ему навстречу. В отсутствие леди Гамильтон, отправившейся с визитом к королеве, девушке пришлось выполнять роль хозяйки дома.

Приблизившись к мужчине, она заметила, что он был высокий и широкоплечий, одет модно, но несколько небрежно. Он, несомненно, был англичанин. Во всем его облике сквозило чувство превосходства или, быть может, привычка повелевать другими.

Белокурые волосы обрамляли лицо, настолько потемневшее от загара, что невольно возникало сомнение, текла ли в его жилах кровь англичанина. Но сомнения исчезали при виде ярко-голубых глаз.

На первый взгляд незнакомец показался ей суровым, но, отвечая на ее поклон, он улыбнулся, отчего лицо обрело необычайную привлекательность. От глаз Корделии не ускользнуло его высокомерное, почти насмешливое выражение, которое пробудило в ней некоторое беспокойство. Она не сразу поняла, чему его приписать.