Еще не было шести часов и в окнах только-только забрезжил рассвет, когда и без того короткий сон Берти Рейн был жестоко нарушен. В комнату, невесть каким образом, попала муха. И толстая, судя по всему. До сей поры не подавала и признаков жизни, но вдруг принялась громко надоедливо зудеть и метаться между окном и кроватью. А самое удовольствие ей, видимо, доставляла возможность пробежаться по лицу и рукам Берти, пощекотать торопливо, но так, чтобы пробрало до самых нервов.

Поначалу Берти еще пыталась смириться — вставать ей не хотелось, чтобы не сбить сон. Устав отмахиваться, укрылась с головой одеялом. Но духота не позволяла уснуть, да и отчаянное мушиное гудение все равно пробивалось — при полной тишине в доме и за окнами любой звук становился громоподобным. Даже плеск крови в висках.

— И откуда ты взялась на мою голову?! — Берти в раздражении откинула одеяло. Вчера был трудный день, она поздно легла. А теперь — какой тут сон?

Как и следовало ожидать, нарушительница почти сразу затихла, и невозможно было понять, из какого места ее басовитое гудение донеслось в последний раз. Берти снова взглянула на часы подумать только, назойливая крылатая зараза отняла от сна целый час!

Берти вздохнула и потянулась к выключателю торшера. Муха тут же прилетела на свет, и представилась отличная возможность ей отомстить. Но неожиданно раздался телефонный звонок.

— Господи, кто это еще?!

Она потянулась к стоявшему у изголовья телефону. Сняла трубку, но так неловко, что та упала на место.

Ну вот, теперь думай-гадай, кто бы это мог позвонить мне среди ночи? — рассердилась на себя Берти.

Что, если это мама или отец? Вдруг что-нибудь случилось с малышкой Ивонн? Вот уже полгода, как ей приходилось, когда наваливались дела, оставлять трехлетнюю дочь у родителей. Хотя Берти вчера вечером слышала ее милый тоненький голосок, казалось, она уже стала забывать, как выглядит дочь. Даже заехать некогда. Тоже мне, мать называется…