Но вот матери ее — миссис Рейн, несмотря на возраст, всегда удавалось держать себя в тонусе. Если в чем Берти и завидовала ей — так в этом уж точно. И потому, едва мама встретила ее на пороге, Берти не могла не заметить вслух, как хорошо та выглядит.

— Кручусь как белка, разве тут поправишься? — улыбнулась миссис Рейн и поцеловала дочь.

С лестницы донесся топот маленьких ножек, и в холл вбежала Ивонн. С замиранием сердца Берти заметила то, чего не замечала раньше, когда забирала малышку на выходные. Что дочка изменилась — немножко вытянулась, лицо уже совсем избавилось от младенческих черт. Волосы заплетены в две косички (с короткими волосами она больше походила на мальчика). Представить только, думала Берти, за последние недели я ничего этого словно и не замечала. Да что там недели — четыре месяца прошло с тех пор, как она первый раз на целую неделю оставила дочь у родителей.

— Мамочка! — закричала Ивонн и прыгнула в ее объятия. — Ты пиехала заблать меня?!

Внутри все перевернулось от этого восторженного вопля. Обнимая дочь и едва сдерживая себя, чтобы не расплакаться, Берти посмотрела на мать. Взгляд миссис Рейн был понимающим — ей не нужно было слов.

— Иветт, крошка, не все так быстро, — сказала миссис Рейн. — Мы же договаривались о пяти месяцах, а прошло только четыре. У мамочки еще четыре недели в запасе. Или даже пять.

— Мне уже скова будет цетыли! Ияз-два-тли-цетыли-пять!.. — пересчитала Ивонн по пальцам и словно забыла о своих переживаниях. — Мама, смотли, я ситать умею! — И она показала, как умеет считать до десяти.

— Мы мамочке еще не то покажем, когда она снова приедет… — Миссис Рейн взяла внучку на руки.

Берти с благодарностью посмотрела на мать. Теперь уже сомнений не было — она может со спокойной душой оставить малышку у родителей.