Хозяйка осторожно уселась в кресло с высокой спинкой, и Клеон заметила, как аккуратно причесаны седые волосы, как они плавно переходят в пучок и как вывалившаяся шпилька неустойчиво повисла над воротничком жакета старой леди.

— Вы позволите? — спросила Клеон и, не дожидаясь ответа, жестом любящей внучки нежно воткнула шпильку на место.

— Это шпилька? — засмеялась старушка. — Они — несчастье всей моей жизни! Иногда мне кажется, что у них свой характер и они не собираются повиноваться моим старым пальцам.

Однако Клеон знала, что эти «старые» пальцы до сих пор способны создавать произведения искусства: это и являлось причиной ее визита. Старую леди знали как кружевницу, но никто не знал, для кого плелись эти кружева.

Клеон уселась на стул в ногах старушки.

— Мое имя миссис Ферс, миссис Бэсс Ферс, — сказала та, терпеливо дожидаясь, пока это будет записано.

Клеон почти с благоговением внимательно вглядывалась в паутину петель и узоров, вывязанных на образце кружева, который был у нее в руках. Она подумала, что это самые красивые кружева, какие ей доводилось когда-либо видеть.

— Это, дорогая, булавочное кружево, и сделано оно при помощи крючка и большой двузубой вилки. А это — вязаное кружево, и для него я пользуюсь особенным длинным крючком. Видите, какая прекрасная фактура получается? — Миссис Ферс мягко рассмеялась. — Напишите, что я принадлежу к ушедшему миру — миру, который ценил в вещах красоту и изысканность. Видите, дорогая, — продолжала она, подмигнув, — даже слова, которыми я пользуюсь, сейчас вышли из обращения.

— А для кого вы делаете эти чудесные кружева? — спросила Клеон. — Это, кажется, никому не известно? Для ваших внуков?

Лицо старушки погрустнело.

— Дорогая, мне восемьдесят лет. Мой внук уже вырос. — Потом она улыбнулась. — Но я все же надеюсь, что он когда-нибудь подарит мне правнука.