— До того, как я верну это — если вообще верну, — мне хотелось бы получить удовольствие, узнав ваше имя.

С некоторым волнением Клеон заглянула в кабинет мистера Райли. Там было пусто.

— Его там нет, — сообщил ее мучитель. — Его куда-то позвали.

Она снова попросила вернуть босоножку. Ее озабоченность возрастала. Не то чтобы она боялась мистера Райли, он был терпимым человеком и обычно проявлял понимание, но его терпимость могла достичь своего предела, если бы он обнаружил свою сотрудницу стоящей на одной ноге и умоляющей посетителя — очень важного посетителя — вернуть ей босоножку, которой она, хоть и не нарочно, запустила в него.

— Ваше имя?.. — спросил он снова, тон был нарочито вежливым. Если только ее имя может пробудить в нем жалость, что ж, она назовет его.

— Клеон Эстон. — Ее гнев нарастал. Она протянула руку за своей вещью.

Улыбка соскользнула с его губ, и он на минуту стал похож на собаку, которой была обещана большая сочная кость.

— Я так и думал, — пробормотал он.

Клеон вцепилась в босоножку пальцами, которые уже начали неметь от гнева.

Получив то, чего добивался, он стоял выпрямившись, в самонадеянной позе важной персоны. Клеон отметила его правильные черты, высокий рост, превосходно сшитый костюм; его окружала аура превосходства, самоуверенности и самообладания.

Она отпрянула, как бы боясь заразиться. Несмотря на приятную внешность, карие глаза, слегка озадаченные сейчас, когда она оценивающе разглядывала его, хорошо очерченный рот, края которого приподнялись в полуулыбке, Клеон сразу же невзлюбила его. Не столько его самого, решила она нахмурившись, сколько то, что чувствовалось в нем, — происхождение, которое защищало его, как двойной слой колючей проволоки, самоуверенность и раздражающую непринужденность поведения. Нет, он ей совсем не нравился.

Она поблагодарила его, застегнула босоножку и отправилась в репортерскую писать о старой леди. Клеон была рада, что осталась одна. После такой стычки ей требовалось некоторое время, чтобы восстановить равновесие, хотя она и не понимала почему. Пробежавшись по записям, она восстановила их в памяти.