Она бесцельно бродила по квартире, не в силах заняться хоть чем-нибудь, время от времени задремывая на ходу, но не желая сдаваться и ложиться в постель. Потом остановилась возле комода, заставленного толпой пыльных фигурок (чистые она как раз накануне все до единой переставила в горку, чтобы снова не превратились в невесть на что похожие чучела), и ей показалось, что как-то они изменились, эти штуковины… Илона растерянно всмотрелась в сплошную серую массу. Нет, не может быть. Вон того чрезвычайно грязного паяца (если это паяц, конечно) здесь еще вчера не было. Она готова поклясться в этом. Илона немножко подумала, потом принесла из кухни табурет и, забравшись на него, осторожно, чтобы ничего не задеть, дотянулась до пыльного фарфорового человечка. Фигурка была довольно большой, сантиметров тридцать высотой. Илона поднесла ее к окну и принялась вертеть в руках. Да, клоун, странно изогнувшийся, поднявший вверх руки, широко разинувший рот и — липкий. Илона поставила фигурку на подоконник и посмотрела на свои пальцы. На подушечках остались темно-серые следы. Илона вернула паяца на место и задумалась. Что бы все это значило? Выходит, никаких галлюцинаций ночью у нее не было. Толян и в самом деле превращал чистую фигурку в якобы давным-давно запылившуюся. Но спрашивать его об этом конечно же не стоит. Он просто соврет что-нибудь в ответ, и все. Надо разбираться самой.

— Однако вечером Нерадов пригласил ее в ресторан, и он совершенно забыла о странном пополнении бабушкиной коллекции.

А еще через день Толян, вернувшись вечером домой, серьёзно сказал:

— Кажется, у нас начинаются финансовые проблемы.