Темно-каштановые волосы, перемежающиеся прядями медового цвета, тяжелыми волнами обрамляли сильное, жесткое лицо. Выступающие скулы подчеркивали глубину пронзительных золотисто-карих глаз. Крупный нос был в одном месте переломан, что лишь добавляло ему неумолимой мужественности, делая его внешность не только поразительно красивой, но и опасно интригующей. Более того, над верхней губой у него имелся шрам, который изгибался влево, к щеке.

Было видно, что этот человек ведет жизнь, полную опасностей. Безжалостность горела в его глазах, отражаясь в суровых чертах. Любой намек на слабость был давно истреблен, отточив его внешность до неприкрытой сущности мужчины, который избегает мягкости и сочувствия, которого не тронет любовь женщины и который не идет ни на компромиссы, ни на уступки.

Он прислонил Алиссу к стволу дерева.

– Я отпущу вас, если пообещаете не кричать. Иначе заклею рот лентой. Ясно?

Алисса осторожно кивнула. Один за другим он убрал пальцы, держа руку в сантиметре от ее рта. Приподняв голову, она заставила себя встретиться с его львиным взглядом без содрогания. Она не станет просить или умолять. Но потребует ответов, прежде чем сделает следующий шаг.

– Почему? – выдавила она единственное слово, в котором слышался намек на гнев.

Он пожал плечами, черная рубашка натянулась на крепких мускулах.

– Вы пешка. Пешка, которую я намерен убрать с игрового поля.

Сердце Алиссы заколотилось. Убрать… то есть убить? Волна панического ужаса охватила ее.

– Неужели нет другого способа? – Алисса презирала себя за умоляющие нотки в голосе.

Выражение его лица осталось неумолимым. Безжалостным. Этого мужчину не растрогать ни слезами, ни мольбами. Что должно произойти, предопределено им, и она не в силах что-либо изменить.

– Я не могу позволить свадьбе состояться. – Он заколебался, и, к ее удивлению, что-то похожее на неудовольствие промелькнуло в его золотистых глазах. – Мне нужно ваше платье.