Утром артельщики в голос ревут: убытка на многие тыщи, и уже осенние дожди начались, подтапливают копь, а дома семьи голодные и долг лавочнику. А хитник самоцветные осколки по дешевке сбыл тайному купцу и пьянствует в свое удовольствие. Поэтому били пойманных хитников смертным боем, увечили ломами и лопатами, а то и живьем закапывали в старых шурфах. Да и хитничал в основном народ пришлый, ленивый и пьющий, к серьезной работе неспособный, шуровал по чужим разработкам в одиночку ночами и по престольными праздниками, когда нет никого поблизости.

Советская власть искоренила тайных купцов и буржуев, нуждавшихся в дорогих украшениях. Не стало заказчиков, исчезли мастера-камнерезы и огранщики, перевелись и горщики – никто камень не покупает. Только золото было нужно стране, даже в войну приисковикам бронь давали и усиленный паек. Среди партийно-государственного монополизма остался единственный оазис законного частного предпринимательства – старательские артели. Так что ради золота даже твердокаменные коммунисты способны поступиться принципами.

Давным-давно перемытые золотоносные пески в поймах уральских рек теперь не представляют интереса для подпольных добытчиков. Жалкие крупинки желтого металла, остающиеся на дне старательских лотков, не вдохновляют на каторжный труд, а тайно строить более-менее серьезные промывочные агрегаты в густонаселенной местности мог только безумец, мечтающий поскорее оказаться в ГУЛАГе. Только в диких углах сибирской глубинки на богатых россыпях, до которых еще не доползли неторопливые государственные драги, трудились пожилые пескомои, не изменившие привычкам старого времени. Что-то сдавалось в довоенный "Торгсин", не особенно озабоченный происхождением золота, что-то скупали подпольные спекулянты, а остатки ссыпались в толстостенные бутылки из-под шампанского "про черный день". Так и лежат эти никем не востребованные копилки в огородной земле, под сгнившими бревнами таежных заимок, под корнями приметных кедров…