Вот с такими толковыми ребятами и свела Вовца судьба.

На третий день после знакомства на Высокогорском отвале хитники пришли к Вовцу в гости. Он сам их пригласил, дал номер своего телефона и адрес. А вот они о себе сообщили только самый минимум – одни имена. Обоих звали Сергеями, а чтобы не путаться, старший для краткости именовался Сержем (полное прозвище – Сержант), а тот, что помоложе, – Серым. Вовец тоже не стал скрывать, что он в первую очередь Вовец, а только во вторую Владимир Меншиков. В конце концов, в каждой артели, тем более ведущей походный образ жизни, все получают прозвища, и лучше сразу поименоваться привычным образом.

Вовец гостей ждал. Специально с работы ушел в три часа, впрочем, задерживать его все равно было некому. Завод опять стоял. Дирекцию и бухгалтерию трепала финансовая комиссия, насланная всенародно избранным губернатором Росселем, которого, наконец, проняли слезные вопли голодающих работников "Спецтехнологии" и особенно проектировщиков из института, соединенного с заводом, разрабатывающих эти самые засекреченные технологии. А чтобы никто не мешал (или не помогал?) выяснять, где пятый месяц гуляют деньги, предназначенные на зарплату, весь народ до первого июньского понедельника отправили в отпуск, естественно, неоплачиваемый. На производстве осталось только начальство, дежурные электрики и кое-кто из ремонтников. Вовца начальник цеха уговорил отъюстировать оптику на агрегате обработки криволинейных, отрегулировать подачу на плазменном напылителе и довести до ума никогда не работавший, законсервированный фрезерный станок с программным управлением. Честно говоря, Вовца и не надо было уговаривать, он просто задумался, наморщив лоб и уставясь в потолок "хозяйского" кабинета, прикидывая объем и сложность работы, а начальник решил, что он ломается, и выложил на стол три наряда на ремонтные работы, в которых уже были проставлены цифры договорной оплаты, в сумме составлявшие миллион с четвертью.