— Доктор Росси знает о том, что вы приехали и хотите с ним поговорить, синьорина Блейк. Он просил передать, что ждет вас в своем кабинете в четыре часа, — успокоила ее медсестра.

Семь часов ходить взад-вперед, воображая самое худшее? Даниэлла попыталась повлиять на ход событий:

— Но я надеялась встретиться с ним гораздо раньше…

— Увы, это невозможно, — ответила медсестра и объяснила:

— К северу отсюда на горном перевале перевернулся туристический автобус. Среди пассажиров много тяжело раненных. Мы ожидаем пострадавших в течение часа.

Опять этот благоговейный тон, подразумевающий, что без всеми почитаемого доктора Росси медперсонал больницы будет не в состоянии спасать жизни! Словно прочитав ее мысли, медсестра продолжила:

— Когда неделю назад вашего отца доставили к нам, доктор Росси сконцентрировался только на его лечении и приложил все усилия, не жалея ни себя, ни персонал больницы, чтобы состояние больного улучшилось. Он всегда готов быть рядом с теми, кто нуждается в его помощи…

Ненавязчивое порицание попало в цель: Даниэлла призналась самой себе, что судит обо всем несправедливо. Конечно, у доктора Росси есть и другие пациенты, требующие его внимания. Но видеть, как отец лежит здесь — абсолютно беспомощный, волею судьбы лишенный своей неукротимой воли… Нет, это было выше ее сил!

Даниэлла не ждала, что отец отблагодарит ее за проявленное беспокойство: они никогда не были близки. Алан Блейк принадлежал к типу людей, не привыкших расточать любовь и тепло по отношению к ближним. Такие люди уважают и ценят только самих себя. И все же… Мать Даниэллы умерла, когда дочери было одиннадцать лет, и у девочки остался один-единственный близкий человек — ее отец.

— Вам надо хотя бы ненадолго сменить обстановку, — посоветовала ей медсестра. — Несколько часов неторопливой прогулки пойдут вам только на пользу. Ведь здесь пока нечего делать, остается только ждать.