Он не дал ей закончить:

— Прекрасно себе представляю эту картину. Он был в таком же ужасном состоянии, как и дом Брентов, да?

— О да, — призналась она.

— И я тоже могу вернуть его в первоначальное состояние — я правильно понял?

Ева виновато улыбнулась:

— О, Господи! Я не хотела так на вас давить. Кажется, я слишком увлеклась агитацией в пользу поместья Брентов. Простите меня.

— Вы прощены, но при одном условии.

— Каком?

— Мы не будем больше сегодня говорить об архитектуре и строительстве. Мы будем говорить о нас.

— Договорились.

Он сел на диван, а она пошла на кухню за коньяком. Вернувшись, Ева подала ему бокал, а сама направилась к креслу, но он поймал ее за руку.

— Не хотите присесть рядом?

— Хорошо.

Она села, а он продолжал держать ее руку. Ева почувствовала, как по руке словно прошел электрический ток, а сердце стало отбивать глухие удары.

— Вы даже не сказали мне, где живете. Неужели все еще в гостинице?

— Нет, я снял квартиру в юго-восточной части города, все кругом хромированное и полно стекла.

— Бедняжка, надо постараться вытащить вас из этой трущобы и поместить в какое-нибудь приличное место.

Она чувствовала, как его пальцы перебирают ее волосы на затылке.

— Там для меня слишком просторно, зато я смог занять ее сразу. — Он оглядел большую гостиную и продолжил: — Да и у вас не тесно. Вы всегда здесь жили одна?

Несколько молодых людей, с которыми Ева встречалась раньше, задавали ей тот же вопрос. Таким вежливым способом они, по-видимому, хотели узнать, не была ли она замужем и не достался ли ей дом в результате развода. Любопытство Роя нисколько не задевало, наоборот, оно давало ей возможность самой задать несколько весьма интересующих ее вопросов.