Несмотря на свои сорок два года, она все еще была чертовски привлекательной женщиной. Ее мать была мексиканкой, и от нее Фэй унаследовала черные как вороново крыло волосы и миниатюрное стройное тело, которое неизменно заставляло Чака пылать от страсти, хотя они были женаты уже пять лет. Первая жена Такки умерла от рака восемь лет назад, но теперь он вспоминал ее нечасто. Фэй завладела всеми его помыслами.

- Похоже, выстрел был только один, - сообщил сержант Флэнэган, оборачиваясь через плечо. - Должно быть, убитый услышал шум и шел к главной усадьбе, чтобы выяснить, в чем дело.

Детектив только кивнул. Флэнэган начинал его раздражать. Возможно, его суждения были не так уж далеки от истины, однако Такки меньше всего нуждался в добровольных помощниках. В конце концов, это было его дело, и именно ему предстояло распутывать этот клубок.

Убитый лежал на боку на ведущей от гостевого домика дорожке. Вернее, на дорожке лежала только верхняя часть туловища от пояса и выше - все остальное скрывалось в траве. Лица у мужчины не было; вместо него детектив увидел кровавое месиво, из которого торчали осколки костей.

Такки не впервые видел человека, убитого выстрелом в лицо, однако привыкнуть к этому зрелищу так и не смог. Желудок его снова свело - на этот раз не от голода, - и он снова проклял судьбу, которая подкинула ему это дельце перед самым концом смены. Больше всего Такки хотелось сейчас оказаться дома.

Взяв у Флэнэгана фонарь, он направил его на тело. Это действительно был худой, почти костлявый мужчина, одетый в какие-то дурацкие шорты и короткую белую майку, оставлявшую открытым живот. В проколотом пупке блестела какая-то сережка. Волосы убитого были черными и прямыми, как у азиата, хотя и доставали почти до плеч.

Тут Такки наклонился ближе, водя фонарем вдоль тела.

- Оружия нет, я уже посмотрел, - подсказал Флэнэган.

- В гостевой дом заходили?