Когда полгода назад Дженнифер впервые упомянула имя этого будущего Марлона Брандо, Эвелин сразу насторожил восторженный тон сестры. И все три месяца, пока длился этот роман, Дженни с придыханием, захлебываясь от переполнявшего ее сердечка счастья, делилась с сестрой подробностями. А Эвелин только и оставалось напоминать сестренке о занятиях и просить не запускать учебу в колледже. Однажды Дженнифер даже позволила себе съязвить, что иногда не может понять, с кем разговаривает по телефону — с сестрой или с бабушкой Кларой, которой недавно стукнуло семьдесят пять.

После вчерашнего разговора Дженнифер заперлась в своей комнате и вернулась в гостиную лишь поздно вечером, когда Эвелин уже измучила себя догадками и мрачными картинами будущего. Ведь через неделю Дженни возвращается в Чикаго, где ей не от кого ждать поддержки и совета. Но сестра выглядела спокойной. Глаза ее были сухими и блестели злыми искорками, так не свойственными этой доброй малышке.

— Он просит меня выступить свидетельницей на своем бракоразводном процессе, — стараясь говорить бесстрастно, произнесла Дженнифер.

— Свидетельницей чего? Его распутства и лживости? — возмутилась Эвелин.

— Прошу тебя, не начинай все сначала. Я сама виновата. Только последняя дура могла поверить во все эти сказки! — У девушки на глаза навернулись слезы.

— Не смей себя винить! Этот человек старше тебя на восемь лет! Он отпетый негодяй, к тому же альфонс, если позволяет себе проматывать на любовниц деньги жены! — Эвелин осеклась, заметив, как вздрогнула, словно от пощечины, Дженнифер при слове «любовница». — К тебе эта грязь не имеет никакого отношения. Ты бы не подошла к нему и близко, зная хоть десятую долю правды об этом ничтожестве. — Эвелин обняла сестру за плечи. — Успокойся, дорогая, все уже позади. Надеюсь, ты отказала ему в этой абсурдной просьбе?

— Разумеется, отказала. — Дженнифер тяжело вздохнула и поднялась с кресла. — Извини, что создаю тебе столько хлопот, — устало произнесла она.