Видимо, теперь, зная, что Дженнифер пора возвращаться в колледж, Конни надеялась, что у Эвелин найдется время и для нее. Бедная Конни, всегда ей не хватает любви, в которой она так нуждается.

Но, может, Квентин не дал себе труда разобраться в мотивах, которые движут Конни? Поскольку он не постеснялся обвинить Дженнифер, Эвелин тоже не сочла нужным смягчать свои слова.

— А вы уверены, — прямо спросила она, — что Конни хочет моего внимания, а не вашего?

Квентин удивленно поднял брови.

— Что вы имеете в виду?

— Я хочу сказать, что, возможно, ей нужно именно ваше внимание. При сложившихся обстоятельствах вы для нее самый близкий человек.

Квентин покачал головой.

— Нет. Но я отношусь к ней с большим вниманием. Она же ждет ребенка от моего брата, не так ли?

— Но, возможно, Конни нужно больше, чем просто забота о будущем ребенке, — предположила Эвелин. — Может быть, вы стали играть в ее жизни очень важную роль. Не исключено, что вы напоминаете ей Талберта.

Квентин заерзал в кресле.

— Глупости. Брат был совершенно не похож на меня.

Эвелин вдруг вся обратилась в слух. Голос Квентина звучал слишком запальчиво. Почему его так взволновало это предположение? Теперь Эвелин жалела, что не успела познакомиться с Талбертом.

— И все-таки Конни, возможно, надеется, что…

— Ни на что она не надеется, — резко перебил он ее. — Ей известно, какого я о ней мнения. И она знает, что я был категорически против их брака.

— Вы считали, что Талберт слишком молод для создания семьи?

— Когда они поженились, Талберту было двадцать два года. Достаточно для того, чтобы считать себя взрослым. Но недостаточно для того, чтобы взять на себя ответственность за жену и ребенка. И, конечно, он был слишком молод, чтобы умереть.