Второй раз за время разговора Эвелин не нашлась с ответом. А что тут скажешь? Эта фраза, произнесенная без всякого пафоса, как бы заранее пресекала возможные изъявления сочувствия. Кроме того, и сама Эвелин, скорее всего, попадала в категорию людей, которых он не знает и которые ему не нравятся. Что это, как не намеренная грубость? Его лицо было абсолютно бесстрастным, и Эвелин ничего не смогла по нему прочесть. Неудивительно, что Конни не стремится к общению с этим человеком. Это слишком тяжело.

— Итак, — он снял галстук резким движением, — что вы хотите мне сказать? Как вы поговорили? Наверное, посвятили весь вечер обсуждению моих бесчисленных недостатков?

— Нет, не всех. — Эвелин чувствовала себя как сапер, который идет по минному полю. Но, если она надеется помочь Конни, необходимо научиться противостоять Квентину. Может, ему и удалось запугать Конни, но она не двадцатилетняя девочка, и пора дать ему это понять. — Она перечисляла их в алфавитном порядке, и сегодня мы дошли до буквы «п».

— «П»… — Он с безразличным видом крутил в руках галстук. — Попробую угадать… Вряд ли она назвала меня положительным и приветливым, а уж тем более прекрасным.

В его тихом голосе Эвелин удалось различить веселые нотки, и она немного успокоилась. Поудобнее устроившись на стуле, она сделала глубокий вдох.

— Вряд ли, — покачала она головой.

— Гм… тогда, может, придирчивым?

— Ну, — Эвелин чуть улыбнулась, — с этого она начала.

Квентин склонил голову набок.

— Подавляющим ее?

— Опять угадали. — Эвелин заметила, что его глаза весело поблескивают в свете лампы.

— Примитивным, презренным, противным, похотливым? — Он явно увлекся затеянной игрой.

Эвелин сунула руки в карманы халата.

— Нет, так далеко она не зашла, — осознав абсурдность происходящего, ответила она. — Первое и второе — да, но остальное — нет.