— Надеюсь, по-доброму.

Он явно сказал это из вежливости, не рассчитывая на ответ. Но его предположение было столь далеко от правды, что по лицу Эвелин начала медленно разливаться краска. По-доброму?! Ну уж нет. Конни просто ненавидела Квентина Блейна.

«И он ненавидит меня, — писала она в своем последнем письме. Ненавидит потому, что я любила Талберта. А Квентин Блейн не способен любить никого, кроме себя».

В течение двух месяцев, которые прошли с тех пор, как Талберт Блейн погиб, Конни вообще ни о чем другом и не писала. Квентин был категорически против женитьбы брата. Этот жадный тиран не подпускает ее к деньгам Талберта. Квентин слишком занят своим бизнесом, чтобы обращать внимание на безутешную вдову.

Да, Эвелин знала о Квентине предостаточно. Но ничего хорошего.

Щеки Эвелин все еще горели, и она хорошо представляла, как выглядит. Ее бледно-матовая кожа, предмет зависти и одновременно недоумения подруг, изнуряющих себя солнечными ваннами в попытках добиться модного загара, словно воспламенялась в минуты смущения. «Вишенка» — тут же вспомнила она свое обидное детское прозвище.

Пауза затянулась, и взгляд Квентина остановился на ее красных щеках. В глубине его карих глаз вновь блеснули золотистые искорки.

— Понятно. Что ж, значит, дело совсем плохо, — мягко сказал он. — Зато о вас Конни хорошего мнения.

Значит, ему известно, что Конни думает о нем! Но, судя по его улыбке, это его только забавляет, как забавляют взрослого детские шалости.

Гнев Эвелин, порожденный последними письмами Конни, начал разгораться. Черт бы его побрал! Конни не ребенок, а несчастная двадцатилетняя вдова. Вдова его родного брата. К тому же беременная.

И этот человек смеет вести себя так бессердечно! Эвелин, несмотря на взбалмошный характер Конни, очень любила свою двоюродную сестру. Она сердито сверкнула глазами и вызывающе взглянула на собеседника. Зачем ей скрывать, что Конни его недолюбливает? Он-то не считается ни с чьими чувствами. Этот Квентин — эгоистичный мерзавец, который третирует ее кузину.