Я лег одетый на кровать, подложил руки под голову и стал думать: как трудно будет убить эту любовь. Я знал это точно. Растоптанная, окровавленная, измученная, она будет вновь и вновь подниматься и заполнять меня. И каждый удар, каждый пинок в нее будет пинком по моему собственному, бедному, изболевшемуся сердцу.

С ревностью покончено. Исчез предмет ревности. Отныне некого будет больше ревновать. Птичка улетела. Не устерег. Плохой у нее оказался караульщик.

— Милый, ты будешь ужинать? — Лера села рядом со мной на тахту и осторожными, вкрадчивыми пальчиками погладила мне лоб, волосы. Что-то она учуяла своим аккуратным, чуть вздернутым носиком. Нет, слишком она самоуверенна и слишком уверена во мне, в моих чувствах. А ее трон уже шатался. Его раскачивали изо всех сил мое унижение, обида, злость, скоро к ним присоединятся ненависть и месть — угодливые слуги оскорбленного рогоносца. Тогда дело пойдет живее.

Я все также молча лежал на спине, подложив сцепленные руки под голову, стиснув зубы и чувствовал как чернота разливается по моему лицу, как оно все больше каменеет.

Теперь я не могу понять — почему тогда я сдержался, не сказал ей, что все знаю, не заорал, не оскорбил, не ушел, хлопнув дверью. Не знаю. Мне казалось, что есть какой-то смысл в том, что я молчу. Она была уверена, что я ничего не знаю, ни о чем не догадываюсь и вела себя как принцесса с подданным, жалко выпрашивающим ее подачку. Я еще выжидал чего-то, а пока играл….

Но, увы, это еще не было концом. Я еще не знал этого. Это было только началом, преддверием конца. Конец скоро последует. А пока вернемся к истокам этой истории.

Я лежал лицом кверху, подложив кулаки под голову, а Лера ходила по комнате. Плавные, неторопливые движения, горделивая осанка, чуть намеченная в уголках губ улыбка. Она играла заботливую, честную жену, гордую своей верностью. И все равно в ее наигранно-ласковом голосе, ртутно поблескивающем взгляде, этой змеящейся в губах улыбке просвечивали скрытое торжество, превосходство и насмешка: «Он лучше, сильнее, красивее, а ты пигмей, ничтожество.