Фрэнсин засмеялась и подхватила Грэтхен на руки.

– Нет, в детстве я не отличалась особой красотой. Я была маленькая, тощая, невзрачная, как облезлая кошка. Ну а теперь хватит обо мне. Не хочешь ли взглянуть на маленьких крольчат?

Грэтхен широко раскрыла глаза от удивления.

– Ты не шутишь?

– Не шучу. – Фрэнсин рассмешило, как разволновалась дочурка. – Ну пойдем, посмотрим, кто у нас здесь живет.

Через несколько минут Грэтхен и Фрэнсин вышли во двор и оказались под теплыми, летними лучами солнца.

– Сначала сходим в старый курятник, – сказала Фрэнсин, показывая на хорошо утоптанную тропинку, – а потом поглядим на крольчат.

Пока они шли, Фрэнсин упрямо не смотрела на соседний дом. Она не желала думать о Трэвисе. Вместо этого она принялась увлеченно показывать дочери места своих детских игр.

– Видишь маленькое зданьице? – спросила Фрэнсин, махнув рукой в сторону старой коптильни. – Когда я была малышкой, я устроила себе в нем домик.

– А как ты думаешь, Поппи разрешит мне играть там?

– Не знаю. Давай потом спросим. – И пока они шли по тропинке, Фрэнсин вспоминала о долгих летних днях своего детства.

Коптильня стала ее прибежищем, там она спасалась от сурового старика. И горевала по своим любимым родителям, которых навсегда потеряла. Спрятавшись в этой маленькой коптильне, она воображала, будто приехала на каникулы вместе с родителями, и ей казалось, что она совсем не так одинока.

Именно сюда она прибегала, когда не хотела, чтобы кто-нибудь увидел ее слезы. Здесь она мечтала, что станет знаменитой, любимой.

И в этой самой коптильне ее впервые поцеловал Трэвис.

– О, мамочка, посмотри!

Грэтхен обследовала курятник, а вслед за ним – клетки с кроликами. Она бегала туда-сюда, охая и ахая, восхищаясь маленькими пушистыми крольчатами, сидевшими в проволочной клетке.

Фрэнсин улыбнулась, глядя на дочку. Та привстала на цыпочки, вцепившись пальчиками в клетку.