Но все это нужно было как-то объяснить Дэвиду, и поэтому она сказала:

— Я так хотела поскорее увидеть этот меч, что для меня было бы сущей пыткой ждать еще целый месяц до начала летних каникул в колледже. Я все равно бы не утерпела и примчалась сюда. И потом, не думаю, что в моем поведении есть что-то странное — меч ведь очень ценный, а моя охранная система давно устарела, и, находясь в Англии, я бы все время о нем беспокоилась.

Кстати, у меня в Америке теперь новые соседи. Правда, я с ними еще не познакомилась — их трейлер подъехал только несколько дней назад. Я всегда нервничаю в таких случаях: никогда не знаешь, станут они твоими лучшими друзьями или заклятыми врагами.

Дэвид усмехнулся и поднял бокал.

— Я только пошутил, Роузи. Мне-то хорошо известно, как ты хотела заполучить этот меч в свою коллекцию. Я бы не удивился, если бы узнал, что ты на ночь кладешь его под подушку.

Он подтрунивал над ней, но Розалин смущенно покраснела — Дэвид был не далек от истины: за последний месяц она не раз была к этому близка. В ее стремлении постоянно оберегать эту вещь было что-то нездоровое, во всяком случае, странное.

В ее коллекции были и другие не менее ценные экземпляры, например, великолепный кинжал, датированный XV веком. Он был длиной почти в фут, а в его ножнах имелись два кармашка, в которых находились крошечные столовые приборы с инкрустированными рукоятками. Ей нравился этот кинжал, но она никогда не поднимала по этому поводу такой суматохи, как в случае с Проклятьем Бладдринкера. С этим клинком она носилась как с младенцем, не находя себе места от тревоги, когда оставляла его без присмотра или когда к нему прикасались чужие руки. Каждую секунду она вздрагивала от страха, что его могут повредить или он потеряется.