На сей раз его одежда претерпела некоторые изменения, однако осталась столь же необычной. На нем был почти тот же костюм, только в его «потрепанном» варианте.

Штаны и мокасины были те же или похожие, а существенным новшеством была длинная белая туника, перетянутая поясом и совершенно изодранная ниже талии. Розалин заметила, что его одежда перепачкана в крови; алая струйка стекает от уголка его рта по подбородку.

Он с кем-то дрался! Стоило ей это подумать, как другая догадка молнией сверкнула в ее мозгу.

— О Господи, ты что же, искалечил Дэвида, чтобы пробраться сюда?

— Дэвида? У меня был поединок с моим братом Тором, а не с Дэвидом. Теперь ему не часто удается вызвать меня на бой. Сейчас же отошли меня обратно, женщина. Я должен закончить то, что начал.

Розалин от удивления не в силах была вымолвить ни слова. Она не могла разглядеть издалека выражение лица своего гостя, но в голосе его ясно слышалось раздражение, даже злость — она почувствовала это по акценту, который становился в таких случаях более заметным. Если это и была шутка, то все начинало принимать весьма рискованный оборот — мало того, что этот громила пробрался ночью в ее спальню, он еще ко всему прочему, кажется, ужасно зол. Розалин и сама кипела от гнева, а то бы она, конечно, перепугалась не на шутку.

— Перестаньте нести бред, мистер шутник. Я, конечно, понимаю, что вы долго учили свою роль, но ваше красноречие пропадает впустую. Это безумие зашло слишком далеко, и если вы с Бэрри будете продолжать донимать меня своими глупыми выходками, я привлеку вас обоих к суду.

— Вы сами вызвали меня, леди. Я явился к вам не по своей воле.

Розалин гневно сощурила глаза:

— Так вы продолжаете меня дурачить? Вы что же, считаете, что меня это забавляет? Если вас убедил в этом Бэрри, то он глубоко ошибается.

На его лице отразилось неприкрытое изумление.